Популярные




Новые


Сьюзен зонтаг порнографическое воображ


И не только сочинения самого де Сада, но и его переоценка французскими литераторами-интеллектуалами после второй мировой войны — литературно-критическая акция, по значению и последствиям для изощренного вкуса и для путей развития серьезной литературы по Франции сопоставимая разве что с переоценкой Генри Джеймса, разразившейся в Штатах перед самой войной, хотя во Франции процесс длился дольше и оставил, насколько могу судить, более глубокие следы.

Потому что если дело обстоит именно так, то не только порнография, а любые формы серьезного искусства и серьезной науки — иначе говоря, все разновидности истины — вещь подозрительная и опасная. Если говорить о ходовых приемах порнолитературы, Сад — фигура более показательная.

Сьюзен зонтаг порнографическое воображ

Я не имею сейчас в виду обычных нытиков, для которых, раз секс это грязь, таковы же и книжки, ему посвященные видимо, ежевечерний геноцид по ТВ куда чище! В идеале каждый здесь может вступить в сексуальное взаимодействие с каждым.

Это глупо, считает Батай:

Сьюзен зонтаг порнографическое воображ

Но если в прежние времена другой столь же необычайный ум создал бы теологию агонии, наш современник Батай создал ее эротику. Если столько людей колеблются на грани убийства, потери человеческого лица, сексуального сдвига или полного отчаяния и мы будем вести себя соответственно этому, тогда на повестке дня — такая цензура, о которой не мечтали даже самые фанатичные ненавистники порнографии.

Далее — захлестывающее всех публичное лицемерие, когда реакцией на необычное в сексуальных удовольствиях других может быть только зависть, оторопь, гадливость и злобное негодование.

Наличие человекоподобных персонажей в словесном искусстве может служить разным задачам. Название книги. Пародия на порнографию, если она вообще заслуживает отдельного рассмотрения, остается порнографией.

Временами, хотя бы во сне, каждый из нас гостит в мире порнографического воображения несколько часов, дней, а то и лет, но только постоянные его обитатели создают фетиши, трофеи, искусство. Вопрос не в том, сознание и знание ли то или это, а в том, какого они уровня.

При всей пассивности О непохожа на простушек из повестей де Сада, которых держат в плену в уединенных замках, бросая на растерзание безжалостным лордам и погубившим свою душу священникам. Итак, в диагностике порнографии все единодушны. Остаемся мы, которых носит туда и сюда среди бесконечных проб целостного воображения, попыток целостной серьезности.

Литература о вожделении? Материалом для порнографических книг, относящихся к литературе, как раз и выступает одна из крайностей человеческого сознания.

Далее — захлестывающее всех публичное лицемерие, когда реакцией на необычное в сексуальных удовольствиях других может быть только зависть, оторопь, гадливость и злобное негодование. У повествования явно есть завязка, кульминация и развязка. И не менее достойным предметом повествовательной прозы могут быть экстремальные состояния человеческих чувств или мысли — настолько сильных, что они перехлестывают берега повседневных переживаний и лишь условно привязаны к конкретным героям.

И все—таки возможно, что это — хотим мы того или нет — вещи до какой-то степени разные. Второй довод, выдвинутый, среди прочих, Адорно, — в том, что порнографические тексты не содержат завязки, кульминации и развязки, без которых нет литературы. При всей пассивности О непохожа на простушек из повестей де Сада, которых держат в плену в уединенных замках, бросая на растерзание безжалостным лордам и погубившим свою душу священникам.

Так или иначе, количественная оценка лишь подтверждает ходячее мнение.

Однако их отношение к подлинно новой литературе заставляет вспомнить иудейских вероучителей лет этак за сто до Христова пришествия: Батай участок за участком картографирует процесс вознаграждения сексуальной одержимости, направленной на любой попавшийся по пути объект.

По-моему, Полина Реаж написала эротический роман. Большинство своих книг — эту камерную музыку порно-литературы — Батай пишет в форме повести иногда дополняя ее эссе. Конечно, порнография принадлежит к литературе в том смысле, что издается в виде книг и относится к беллетристике — тут спора нет.

Типичный пример герметизма: Порнография — лишь одно из множества опасных благ, циркулирующих в нашем обществе, и как ни мало этот образец для кого-то привлекателен, он — из наименее смертоносных и наименее обременительных для общества, если говорить обо всем , что человеку сегодня приходится выносить.

Может быть, доброкачественной литературы в куче порнографического мусора и меньше, чем настоящих романов среди всей низовой словесности, рассчитанной на массовый вкус. Настоящее его дело — трофеи опыта, предметы или поступки, которые в силах зажигать и увлекать, а не только как предписывалось прежними понятиями о художнике поучать и веселить.

По Батаю, де Сад играет тут с простаком-читателем краплеными картами. Порнография пользуется лапидарным и простым словарем чувств: Но это явное лицемерие лишний раз подтверждает, что мерки, обычно прикладываемые к порнографии, в конце концов, все еще принадлежат психиатрии и службам социальной помощи, а не искусству.

Да и как же иначе? Для большинства религиозное воображение — уже не первичная реальность.

Поэтому все на первый взгляд разрозненные элементы на самом деле взаимосвязаны: В сравнении с ними О — сторона активная, и не только буквально, как в сцене соблазнения Жаклины, но и в более важном и глубоком смысле: Истина эта — о способности чувствовать, о сексе, о личности, об отчаянии, о границах человеческого — может стать твоей, если найдет выражение в искусстве.

Порнография — это групповая патология, болезнь всей культуры, о причинах которой прекрасно договорились. Казалось бы, ясно.

Неудача Гегеля, словно гигантский остов погибшего корабля, омрачает интеллектуальный ландшафт всего последующего столетия. Бесспорно, многие согласятся, что сознание, одержимое сексом, в принципе может войти в литературу как одну из разновидностей искусства.

Но цель, поставленная перед своим сознанием неким А, может ему напрочь разонравиться, если окажется ориентиром для Б, поскольку Б, по его мнению, недостаточно для нее просвещен, опытен или тонок.

Один из блестящих его образцов — наше собственное, до такой степени построенное на лицемерии и подавлении, что порнография не может не появиться здесь и как логическое выражение этого общества, и как выработанное против него снизу противоядие. Больше того, пародия — один из расхожих приемов порнографической литературы.

Даже на уровне простых физических ощущений или состояний любовный акт не меньше, если не больше, напоминает эпилептический припадок, чем вкусный обед или дружеский разговор. По Батаю, непристойность воскрешает самые болезненные переживания и вместе с тем знаменует победу над болью.



Порногалереи красивых брюнеток
Я влюбилась в порно акера
Тубе онлайн порно
Порно молоко видео
Мамки и дочки ебутся разврат
Читать далее...